АртПетрополис - лучшие художники для Вас!

Галлерея создана при поддержке Санкт-Петербургского "Союза Искусств".

Это название круга учеников Осипа Абрамовича Сидлина появилось в последние годы и своим появлением обязано тому, что пришла пора описать историю.

 

Историю ленинградского искусства 50-70-х годов, когда, напольно или подпольно, оно переживало один из своих взлетов. Искусство этого периода, вскормленное энтузиазмом поисков, самоутверждения, ломки тесных рамок официоза, дало немало замечательных имен Ц как в союзовской среде, так и в среде андеграунда. Это - время активного освоения западноевропейского опыта. Сначала Ц по эрмитажным впечатлениям (в Эрмитаже открылись залы французского искусства конца ХIХ Ц начала ХХ века), позже - по журнальным репродукциям. В обилии новаций было много талантливого Ц и много вторичного. То, что вызывало восторги у необычайно разросшейся в 70-е годы прослойки любителей современного искусства, сейчас зачастую воспринимается с иронией и даже неловкостью. Но перекосы в оценке работ современников Ц явление нормальное, и отражают скорее температуру общественного настроения, нежели эстетическое восприятие.

Творчество художников, которых мы сейчас называем "Школой Сидлина" не подверглось переоценке за минувшие десятилетия. Оно остается одним из самых значительных Ц и, пожалуй, самым загадочным явлением ленинградской живописи. И это Ц при редкой в искусстве этого периода простоте сюжетов (в основном, натюрморты). На фоне многозначительных╗ творений постсюрреалистов и других эффектных направлений ленинградского андеграунда работы сидлинцев выглядят анахронизмом. И тем не менее сразу вызывают даже в не сочувствующем зрителе некую настороженность: что-то не так. Скупая, неяркая цветовая гамма, скупой набор изображенных предметов, полное отсутствие попыток удивить. И Ц невольное магнетическое притяжение, которое испытывает даже неискушенный зритель у этих картин. Притяжение столь же сильное, сколь необъяснимое. В том-то и состоит суть сидлинского воспитания, что живопись говорит только собственным языком, непереводимом на язык литературно-ассоциативный. И говорит столь выразительно, что окружающие "эффектные" работы выявляют свою пустоту. (лЕсли Сидлин работу ученика называл красивой, значит, она плохая╗ - Ю.Нашивочников)

Этот удивительный человек посвятил живописи всю свою жизнь, ничего не оставив лдля себя. Понятий достаток, налаженный быт, карьера, слава╗ для него не существовало. Только Ц живопись. А это Ц собственное творчество и творчество учеников. Свои (весьма своеобразные!) представления о жизни настоящего художника Сидлин пытался передать и ученикам. По Сидлину, работы не следует подписывать. Ни в коем случае не следует выставлять. Ну, а о продаже тогда и речь не заходила. Главное Ц работать, добиваться трудом и потом, плюс ум, зрение и чутье. Делай до тех пор, пока не получится то, что надо. И: все равно ты живопись не бросишь, у тебя это в крови и в голове, и будешь заниматься живописью до конца, вот увидишь (из воспоминаний А.Михайловского).

 

Все это создало атмосферу сектанства сидлинской студии, куда приходили лишь посвященные и занимались не столько личным делом, сколько общим Ц постижением таинства живописи. Шаг за шагом. И всю жизнь.

Осип Абрамович Сидлин, проучившись 6 лет на живописном факультете ВХУТЕИНА (ныне Институт им. И.Е.Репина), в 1936 году вышел из института без выполнения дипломной работы.

 

Директор И.И. Бродский счел работу Сидлина не в стиле и не в духе, и переделки не составили бы для выпускника особого труда. Но Сидлина смолоду отличала абсолютная преданность собственному чувству живописного. 

 

"Я согласен: там на холсте неудача с рукой, но я живописец, а она вписана как цвет

И: Черт с ним, с дипломом, и без него можно жить - руки, голова есть."

 

Так Сидлин стал преподавателем. И, как знать Ц быть может, в этом была Судьба, потому что, вполне и счастливо реализовав себя в жизне-живописи, он воспитал группу талантливых художников, раскрыв в них всю полноту дарований, которая в иных условиях могла бы и не проявиться.

С 1935 года Осип Абрамович Сидлин Ц преподаватель Изостудии в Доме культуры им. Капранова. На занятия собирался народ пестрый. Большинство приходило с целью подготовки к поступлению в художественные вузы. Приходили и люди постарше, чтобы работать для себя, из любви и интереса к живописи. Со временем стало появляться множество знакомых и родственников учеников, которых приводили за руку к необычному учителю. Как в любой студии, при вступлении полагалось показать работы. Сидлин, по воспоминаниям А.Головастова, их важно рассматривал. В приеме обычно не отказывал. Можно было, впрочем, и вообще не предъявлять работ (если их не было), а просто приходить и заниматься. При этой внешней демократии отбор в студию был невероятно жестким Ц сама атмосфера сидлинской школы, его непривычная система отбирала только своих, близких по крови. Чужие не выдерживали и уходили сами.

 

Сам принцип работы у Сидлина строился на лоллективности успеха. Удачная работа, удачный ход на холсте одного из студийцев становились достоянием всех: Сидлин показывал, объяснял, призывал вместе порадоваться живописной находке. Все и радовались. Возможно, этим воспитывался не только вкус, чутье к талантливому, но и умение преодолеть обычную у художников творческую зависть. Вероятно, с той же соборностью в творчестве студийцев связан постоянный призыв Сидлина не подписывать свои работы. Все Ц на алтарь живописи, во имя ее постижения. Удача радость для любого посвященного. Чья удача  не суть важно.

 

Так и остались многие работы без подписи. Авторство устанавливаем по воспоминаниям студийцев. Иногда в работах что-то тронуто. Учителем. Для Сидлина и это не важно. Важен результат. (Если ты чувствуешь, что этим последним мазком выйдешь из исходных колеров в их цветовое отношение, но для этого у тебя нет нужной краски, - воруй у соседа. Я прощу. И Бог тоже. О.Сидлин)

 

Сидлин не давал готовых рецептов и приемов. Может, поэтому лученикам казалось, что он говорил им слишком мало (Н.Тореева). Он давал самое главное Ц ощущение живописи и своих отношений с ней. Гениальный находит свой путь, как писать. Только ремесленнику все ясно, даже срок, когда работа будет закончена. Задача была поставлена. Ради живописи, во имя живописи надо растить в себе гениальность изо всех сил. Именно Ц не ради себя (славы-почета-заработка), а ради живописи как некоего кумира. Не карьера, но служение. И именно в силу отсутствия рецептов система Сидлина позволяла каждому идти к Живописи своим путем. Прислушиваться к себе было так же важно в этой системе, как и прислушиваться к холсту, исполняя его требования.

Надо писать свой холст.

 

В Школе Сидлина термин цветовые отношения обретал характер универсальный. Отношения цветов выстраивались столь же тонко и сложно, как человеческие отношения, где гармония не есть сумма составляющих (исходных данных), но именно возникающее между ними третье. Краски, как люди, способны уживаться Ц и не уживаться, враждовать, дружить. Наконец, им доступно такое состояние отношений, которое можно сравнить с любовью, когда от соприкосновения, контакта оба цвета, отнюдь не красивые изначально, преображаются, расцветают, светятся. Здесь не подобие света, данное яркими красками, но свет внутренний, глубокий, завораживающий своей неожиданностью. В сущности, это состояние внутреннего света, живого взаимодействия всех цветовых пятен, живущих рядом, и есть высшая цель художника. Труднодостижимая. 

В Академии указывают, какой краской делать тело. Школа. Знают, чем начать, чем кончить. Художник же мучается, ищет.

Работ Сидлина сохранилось немного. По воле Осипа Абрамовича холсты после его смерти были уничтожены. Сохранились немногие и то случайно. Впрочем, при жизни своей и своих работ  Сидлин не показывал их не только на выставках, но и ученикам. Даже его старые сдовоенные ученики увидели работы учителя только после его смерти  Ф (А.Басин)

 

"Свои работы Иосиф Абрамович нам никогда не показывал. Но нас это и не волновало. Мы его обожествляли и так, нам не нужно было никакого материального подтверждения этому."(Н.Тореева)

 

Сидлин действительно был загадочной личностью (Он был нераспознан и не укладывался в общие понятия о человеке Ц Н.Тореева). Тем более не укладывался в общие понятия о художнике с непременным авторским тщеславием. Он занимался живописью для себя Ц причем занимался с предельной преданностью, страстью, в непрерывном поиске. Кажется, те маленькие открытия, которые совершались им и его учениками в повседневном творческом процессе, были для него важнее, чем увековечивание результата. Его обычное напутствие ученикам: Не получилось, уничтожь, по отношению к собственным работам приобрело радикальную форму: уничтожить все. Поклоняясь Живописи Ц и посвятив всю жизнь служению ей, он полностью преодолел собственное самолюбие. Собственно, к этому же призывал и учеников, советуя им никогда не подписывать холсты.

Как формируется Школа? Не учебное заведение, которое покидают, пройдя определенный программой курс, но Школа, в которой учатся-работают долгие годы. Феномен настоящей Школы, особенно в стремительном (и довольно прагматичном) ХХ веке - явление столь же редкое, сколь появление крупной, цельной Личности. Именно Личность, способная притягивать и убеждать своим авторитетом, формирует Школу. Образованность, талант педагога - это уже приложения.

Но и ученики в подобной Школе - не случайные. Помимо веры в Учителя, преданности ему, они должны обладать хотя бы долей его подвижничества. Т.е. и в них момент личностности - необходим. И все же зачастую Учитель - не только свет, но и изрядная доля тени. В которой рост учеников затруднен. Общение с Личностью - это роскошь, за которую нередко приходится расплачиваться.

В Школе Сидлина непостижимым образом происходило не только обучение, но формирование, развитие личностей. Столь же разных, как их живописная манера.

 Вытаскивая дар из художника, сидлинская система вытаскивает дар и из зрителя. А так как дар Ц вещь вообще очень редкая, то круг ценителей сидлинской школы не может быть широк. Это Ц живопись для талантливого глаза, для гурмана. Для музеев, коллекционеров, людей с тонко развитым вкусом. Вероятно, Сидлин с его горьким лк сожалению, народу нравится плохое╗ все это понимал. И не тратил времени на разбрасывание бисера, а занимался своим любимым делом.

                                                                           

Лариса СКОБКИНА

/фрагменты из книги

  "Школа Сидлина". СПб, 2001

Please reload

Недавние посты
Please reload